Женщина и платье

Не все так просто в отношении женщин к платьям. Некоторых из ватных штанов можно вытащить только в джинсы, а про платья им лучше не говорить. Загрызут, минимум – обольют презрением до такой степени ледяным, что оно прямо на вас и замерзнет, не успев стечь.

Потому что платье – это не просто одежда, это символ. Ничего с этим не поделаешь.  Именно поэтому переодеть женщину из джинсов в платье в поп-культуре означает вернуть ей женственность, стремление к обретению любви и заставит признать, что она не стыдится желания быть красивой. Это в определенной степени означает сломать сопротивление женщины окружающей действительности. Если ты все-таки позволила надеть на себя платье, ты согласилась с тем, что ты будешь женщиной в предлагаемых обстоятельствах. То есть не слагая с себя прежних полномочий кормилицы, поилицы, разнорабочей, прораба и домохозяйки, ты берешь на себя еще и новое: стараться быть красивой. А это бремя кажется несовместимым с перечисленными выше.

– Отстаньте, позвольте мне хотя бы в этом отношении расслабиться. Можно, я надену джинсы? Мне тяжело.

Не всегда ношение джинсов имеет под собой какую-то идейную основу. Подавляющее большинство женщин скажет, что это просто удобно. И красиво. А платье – неудобно и глупо. Хотя тоже красиво. А глупо – потому что ношение платья предполагает какую-то надежду на то, что до нее как до женщины кому-то есть дело. А для женщины, которая себе не нравится, признать, что она надеется понравиться окружающим, означает подставиться, показать слабость. Мир смотрит на такую и делает большие глаза: еще чего! Вырядилась, дура! Твое дело – деньги зарабатывать, за чистотой следить, еду готовить, с детьми, когда они не болеют, гулять на морозе в сноубордических штанах. Все. Ты никому не нужна, ты толстая, некрасивая, лицо у тебя рыхлое, в пятнах. Волосы – потные перышки, шапку надень, не позорься. Тебе же самой так проще будет, голову можно мыть реже.

Такой взгляд на женскую долю ошибочно считают феминистским. Ошибочно, потому что феминизм ничего не отнимает у женщины. Он дает ей право выбора: хочешь – джинсы, хочешь – платье, хочешь – халат, и в нем дома сиди, отдыхай. Но до феминизма общество не доросло. Оно доросло до уродливых форм отношений между полами, в которых от женщины требуется слишком много, а от мужчины – слишком мало. Причем, что самое интересное, сами женщины предпочитают взвалить на себя ответственность за все и вся, падать замертво каждый вечер, копить обиду на живущих рядом избалованных бездельников, подавлять эту обиду, объясняя хромоту собственной жизни тем, что «все мужчины такие, покажите мне других».

Женщинам, воспитанным в духе «надо быть хорошей девочкой», очень трудно артикулировать свои требования. Они считают, что сказать вслух о том, что их не устраивает – ужасно, это проявление скандальности, а скандальность – отвратительное качество. Мужчины с удовольствием присоединяются к этой оценке. Таким образом, никакие переговоры сторон невозможны: смертельный зажим и героическое молчание одних выгодны другим.

Женщина, озлобленная собственным неумением грамотно распределить обязанности в семье и отсутствием совести у партнера, протестует. Но ее протест не громче мышиного писка, общество его не замечает, потому что женщина ненавидит себя и мстит именно себе.

Как мстит? Ей говорят: оставайся женщиной несмотря ни на что. Сама формулировка невыносимо пошла, потому что под «женщиной» в ней подразумеваются, допустим, хорошая кожа, свежая прическа, каблуки и пресловутое платье. Вместе с тем, «женщина», как и «мужчина» – это всего лишь половая принадлежность. Женщина не может перестать быть женщиной, даже если она не пользуется декоративной косметикой, а мужчина не перестает быт мужчиной, совершив недостойный поступок. Это не звание, которого можно лишить за плохое поведение.

Но чем пошлее формула, тем она жизнеспособнее. Итак, женщина не может бросить свои обязанности матери, сотрудника, жены, дочери престарелых родителей, хозяйки собак и уборщицы жилплощади. Единственное, что она может швырнуть в лицо жизни, это как раз предписанное ей «всегда оставаться женщиной». И это – не крик о помощи, как может показаться, это заявление об уходе. Такая женщина никогда не опустится до крика о помощи.

– Идите вы к черту, мне ничего не надо, я автомат, я делаю все, что нужно, и хватит с меня.

Она ненавидит платья неслучайно: их носят те, кто относится к себе иначе. Она презирает стразы не из-за того, что это дурной тон, а потому, что они обозначают иное восприятие себя, желание себя украшать. Все это ей противно и чуждо. Не от зависти (у нее нет сил на зависть), а от горечи.

Когда в ее жизни появляются условные и гипотетические Таша и Наташа из телешоу «Снимите это немедленно», она шлет их подальше с их платьями, юбками и аксессуарами. Платья, думает она, не могут изменить ее жизнь. И она права: платья – это не лекарство, а симптом.

Ее нужно спасать, но вот парадокс: спасать ее, тяжелую, печальную, злую, никто не станет. Спасти себя может только она сама, но не знает, как, не верит, что спасение возможно.


А есть женщины, вполне довольные своей жизнью, внешностью, профессией, семейным положением. Им просто действительно нравятся джинсы и сноубордические штаны. И вот их-то как раз совершенно не нужно спасать.

Платья сами по себе не решают проблем, но острая ненависть к ним может указать на наличие проблемы.

Теги: Мясорубка
6 Сентября 2018

Возврат к списку