Социально безопасный Хеллоуин

Вам покажется, что мы обратились к теме Хеллоуина возмутительно рано, но, поверьте, это не так. Задачи наши столь многочисленны, что давать старт хеллоуинской кампании нужно было еще вчера. Хеллоуин вызывает в российском обществе споры: одни с удовольствием предаются театрализованному веселью, вторые относятся к ним как к заблудшим овцам, изуродованным чуждой пропагандой детям, старательно сооружая из мухи слона. Третьим – все равно. Четвертые не определились: «с одной стороны – с другой стороны».

В первые годы после попадания на российскую почву Хеллоуин у нас отмечался, по большей части, в английских спецшколах – как праздник, традиционный для англоязычного мира. На лингвистических факультетах ВУЗов он тоже был популярен, а вот за эти рамки выходил редко – не было у него в наших широтах ни идеологии, ни социальной, так сказать, базы. Со временем, с развитием клубной культуры и вообще – индустрии развлечений, идея Хеллоуина была подхвачена заинтересованными лицами с большим энтузиазмом. Ведь если хлеб тысячелетиями делается по одной технологии, и все довольны, то от зрелищ требуют новизны, пусть даже иллюзорной. А это значит, что главное и самое сложное – придумать праздник, концепцию, которая сработает, воплотить же ее в реальность – дело техники. Хеллоуин оказался в этом смысле золотой жилой. Его скандальная неукорененность играла определенно положительную роль: никаких скучных ассоциаций с официальным праздниками он не вызывал, это раз. И два – у Хеллоуина были и есть собственные традиции, правила, следование которым само по себе уже создавало ощущение выхода за пределы повседневности, будничности, то есть, игры и праздника.

Сегодня празднование Хеллоуина в учебных заведениях Москвы запрещено. На официальном уровне его называют чуждым и вредным, воплощением дурного влияния западной массовой культуры на умы. Довольно четко объяснил эту позицию протоиерей Всеволод Чаплин, заместитель председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата: «ритуалы, связанные с этим днем, с детства приучают людей к тому, что нужно отдавать злу какую-то дань, примиряться с ним, даже сотрудничать – вместо того, чтобы бороться со злом и решительно отвергать его, как учит Русская Православная Церковь». Безусловно, если говорить о корнях праздника, о его первоначальном значении, в словах протоиерея Всеволода Чаплина все верно. Но подобное отношение к злым силам и вообще свойственно языческому сознанию, в том числе, древнеславянскому. Однако с местным полуязыческими обычаями Церковь не борется. Можно возразить – святочные гадания – тоже пережиток язычества, но наш, родной, привычный, с ним уже ничего не поделаешь, тогда как Хеллоуин навязывается извне. Незачем, мол, приумножать существующие проблемы. Собственно, к чисто церковному взгляду на Хеллоуин и аналогичные праздники нет и не может быть никаких вопросов: он внутренне совершенно логичен.

Прочее же лежит в плоскости отделенности церкви от государства и образования. С этим, как известно, проблемы. Другое дело, что нет никакой необходимости отмечать Хеллоуин в школе. Отмечать же его в компании друзей, в клубе (для более взрослых) или на улице пока что не запрещено, хотя кто знает, надолго ли эта лафа.

Еще более интересную мысль высказал заместитель председателя Совета муфтиев России Дамир Гизатуллин. "В нашем климате не принято снимать стресс на улице. Эту культуру хотят нам привить", сказал он. Собственно, в снятии стресса на улице нет ничего плохого. Но у нас – да, не принято. Недаром мы чувствуем раздражение от чужих гуляний по поводу победы футбольной команды, наступления Нового года, выпускного вечера или любому другому. Дело ведь именно в отсутствии традиции, а не в повышенной раздражительности среднестатистического россиянина. Мы не умеем относиться к буйству толпы как к стихии, мы одушевляем толпу и предъявляем к ней непомерные требования. Толпа, в нашем понимании, обязана задумываться о нашем покое, о степени крепости нашего сна, о нашей головной боли и предполагаемом времени завтрашнего подъема. Тогда как толпа не способна думать по определению. Так же, как цунами или ураган не может и не должен принимать во внимание, что для вас его появление несколько неприятно и некстати. А снимать стресс от всего этого у нас принято, действительно, вовсе не на улице, а в кухне и, желательно, огненной водой. Для председателя Совета муфтиев эта проблема, может быть, и не столь актуальна – в силу специфики его аудитории в плане ее отношения к алкоголю.

Не стоит, однако, обманываться: Хеллоуин здесь – не альтернатива, нельзя сказать, что водку пить плохо, а Хеллоуин праздновать – хорошо. Кроме того, карнавальность Хеллоуина, заключающаяся именно в эффекте выпускания пара, разрядки, снятия стресса, пока что не заработала в нашей стране в полную силу. «Праздник непослушания», как часто позиционируют Хеллоуин, на данный момент отмечается, в основном, теми, у кого в принципе нет проблемы зажатости, чрезмерной схематизации жизни и утраты авантюризма. Только в тот момент, когда по случаю Хеллоуина или аналогичного ему праздника на улицу в непотребно-смешном виде выйдут не только студенты и клубная молодежь, но и депутаты (и то – не ради пиара, а по велению сердца), можно будет говорить о карнавализации.

Еще один аспект: подмена понятий. Термин «необычный» стремительно девальвируется и становится словом-паразитом. По этой причине оппозиция «обычный - необычный» сделалась ложной, фальшивой. Когда хотят похвалить, говорят – необычный. Не важно, что объект этой сомнительной, малосодержательной похвалы может не содержать в себе абсолютно ничего, выходящего за рамки стандарта. Красивое платье – необычное. Мелодичная песня – необычная. Хоть сколько-нибудь мыслящий человек – необычный. Хочется спросить – где же обычные вещи, люди, расцветки? Что это такое? Мы уже не помним, как они должны выглядеть. Обычное умерло от стыда, узнав, что оно уже не в моде. Все, что нам нравится, a priori – необычно. Черт подери, как это скучно, как неверно! Ведь необычное не существует само по себе, оно возможно лишь как альтернатива обычному. Уничтожая, пусть на вербальном уровне, обычное, мы протаптываем себе дорогу в ничто, в вакуум, работаем на небытие.

Поэтому когда мы хотим (по поводу ли Хеллоуина, по другому ли) сделать шаг за границу повседневности, мы упираемся в неразличимость праздника на размытом фоне квазипраздничных будней. Взять хотя бы донельзя пошлый образ – менеджер, каждую пятницу напивающийся в престижном кабаке. Чем Хеллоуин отличается для него от такой вот пятницы? Тем ли, что он нацепит на голову рожки и будет воспринимать все происходящее как «необычное»? Пожалуй. Но большого разрыва между карнавалом и некарнавалом здесь нет. Поэтому Хеллоуин пока что остается для нашего общества игрой – не более. Совершенно, к слову, безобидной. По большей части – бесполезной. А ведь нам так нужны терапевтические праздники! Нам их так не хватает!

27 Августа 2018

Возврат к списку