Инфляция слов

Любое явление, будь то жаргонное слово, модный фасон пиджака или стиль поведения, прежде чем стать признаком времени, должно сделаться пошлостью, очередное повторение которой совершенно невыносимо для восприимчивого человека. Мода, как известно, циклична, и на смену одному силуэту через некоторое время приходит другой, не абсолютно новый, а рождающийся из прошлых, переработанных и подогнанных под требования времени идей. Причем циклы становятся все короче: если раньше мода держалась в течение двухсот лет, то к концу двадцатого века срок жизни тенденции составлял уже годы, теперь же мы пришли к ситуации «модно все и все давно немодно». Для моды не существует «сегодня», есть только «завтра» – полюс добра и «вчера» – полюс зла. Глаз очень быстро устает от повторения одних и тех же форм и цветов, поэтому юбка остро модного фасона надоест уже через месяц, а то и быстрее, в зависимости от того, сколько раз вы встретите на улицах нечто похожее. «Устарело, надоело, прошлый век, вчерашний день», – капризничает современный человек, и это его действительные ощущения, а вовсе не игра в разборчивость.

Дело в том, что практически любая идея становится сначала достоянием меньшинства, дефилирующего по условному подиуму на зависть зевакам, не имеющим денег на покупку свежатины, а спустя некоторое время отдается большинству на поток и разграбление. Это происходит в тот момент, когда меньшинство пресытилось и готово перейти к чему-то другому, еще более новому, а предприимчивые ремесленники уже наплодили недорогого ширпотреба, доступного большинству. Иногда все заканчивается слишком быстро, и представители верхушки жалуются, что не успели даже насладиться игрушкой, как она оказалась опошленной и захватанной жирными от покупных котлет руками простолюдинов. Но что случилось, то случилось, и переход вещи в поле массового потребления вычеркивает ее из почетного списка того, что дозволено носить человеку, причисляющегося себя к продвинутому меньшинству.

Мода касается почти всего, что может меняться: одежды, еды, искусства во всех его видах, манеры говорить и, что важно для нас, словоупотребления. Поговорим немного об инфляции слов. Деньги обесцениваются, мы к этому привыкли, часто рассуждаем о том, как растут цены, а зарплата остается на том же самом месте. О словах, мода на которые приходит легко, а уходит некрасиво, мы говорим реже, потому что это не такая уж и насущная проблема. Однако мы употребляем те или иные слова с большим или меньшим удовольствием, иногда пытаемся бороться с паразитами,  избавляться от речевых штампов и уходить от выдающих наше прошлое или скрываемую принадлежность к социальным низам диалектизмы. Язык многое говорит о человеке, поэтому все, что с ним связано, лучше контролировать.

Начинается все точно так же, как и в моде на одежду: в узком кругу получает распространение новый оборот, новый вариант применения того или иного термина, ироническая связка слов. Постепенно круг расширяется, и те, кто ввел моду, охладевают к ней. Она же идет в народ.

Проблема современного общества не в бесконечном повторении, в конце концов, так, вероятно, было всегда, а в том, что это повторение фиксируется интернетом и СМИ. В этом смысле срабатывает поговорка «что написано пером, того не вырубишь топором»: фиксирование многократно усиливает утомляющий эффект, производимый повторением. Механизм здесь тот же, что и при записи музыки: она выявляет недостатки, на которые легко не обратить внимания в живом исполнении, потому что делает их более «жирными».

Любому чувствительному пользователю интернета приходится ежедневно сталкиваться с заплесневелыми шутками, вызывающими зубовный скрежет именно претензией на свежесть, игривость и остроумие. Мы ведь не взвиваемся от того, что каждый день видим слово «Продукты» на вывесках магазинов. Повторение же острот выхолащивает из них нестойкую прелесть, утяжеляет, опошляет, и вот они уже читаются как признак скудоумия повторяющего. Причем для него объективно бородатый анекдот или набившая вам оскомину фраза из советского кинофильма могут быть чем-то свежим – допустим, сам вчера только услышал, спешит поделиться. Но все мы интуитивно исходим из представлений о единстве информационного поля, а потому автоматически интерпретируем коды без скидок на возможную выключенность из него говорящего.

С этим неприятным явлением совершенно ничего нельзя сделать: если вы волею судеб находитесь в условном авангарде (а все мы в нем оказываемся, хотя бы из-за взросления и старения), до вас всю жизнь будут долетать отзвуки пережеванных и переваренных вами двадцать лет назад идей, которые только что дошли до подрастающих поколений или, что хуже, сильно тормозящих ровесников. Проблема именно в массовом характере этого отрыжкоподобного эха, ведь вне информационного общества мы могли бы никогда и не услышать отклика.

Иногда слово обесценивается не столько из-за частого употребления, сколько из-за экстраполяции или неправильного понимания и применения. Возьмем близкое нам понятие «карнавал». Его в последнее время используют к месту и не к месту, обозначая им все – настоящие карнавалы, смехотворные попытки организованных номенклатурой первомайских демонстраций,  а также музыкальные фестивали, собачьи и кошачьи выставки, смотры войск и конкурсы красоты. Какое все это имеет отношение к карнавалу? Строго говоря, никакого, просто термин широко употребляют как синоним слов «праздник», «фестиваль». Никому, разумеется, дела до этого нет, потому что ни криминала, ни дурного тона здесь не найти. Но людям, погруженным в карнавальную проблематику, конечно, такая инфляция неприятна – она размывает понятие.

И это всего лишь один пример, а сколько их можно привести! Получается, что мы живем в пространстве бесконечно размывающихся понятий, толкование которых постоянно расширяется. Итог – полное обессмысливание слов. Конечно, это утопия, потому что этот процесс никогда не достигнет завершения. Однако вы легко можете убедиться в том, что повторение убивает смысл: для этого достаточно выбрать любое слово и повторить его пятьдесят (а то и меньше) раз. Постепенно вы перестанете понимать, что оно означает – на какое-то время, потом все снова вернется на круги своя.

30 Июня 2018

Возврат к списку