Едет, например, в метро дама. Мучается в теплом «приличном» костюме, лицо в макияже, зверски надушена, чтобы перебить возможные неприятные запахи. А рядом – женщина (дама или женщина – это важно) в сарафане, полные плечи открыты, ресницы не накрашены, обмахивается веером из киоска «Печать» и изредка выливает в пригоршню немного воды из бутылки, смачивает лицо. Дама смотрит на женщину с ненавистью, бормочет: неприлично, неприлично. Думает: безобразие, безобразие, как будто мы в зверинце, где медведей поливают из шланга. Мы же люди, живем в столице, нельзя оголять неидеальные плечи, нельзя брызгать в лицо водой, пока не упал в обморок, надо терпеть, терпеть надо. Сказать вслух даме вроде как нечего, не решает завязать беседу, от беседы – еще жарче, еще невыносимее. >>>

Кроме того, понятия «красивый» и «нарядный», «вычурный» часто синонимизируются в детском восприятии.  В пять лет кажется, что нет ничего прекраснее, чем особняк Саввы Морозова – весь в рюшечках. По легенде В. А. Морозова в связи с окончанием строительства сказала: «раньше только мы знали, что ты дурак, а теперь все об этом узнали». Вот это «чтобы покрасившее» становится проклятием лишенного вкуса человека. Поэтому вместо скромной серости (все равно ведь не видит разницы между красивым и уродливым) рукотворный мир полнится избыточной красивостью: вдоль унылых  федеральный трасс вырастают псевдосредиземноморские особняки, розовенькие, с фонтанчиками и лепниной. >>>

Хэппи-энд – основа этого жанра. Без хэппи-энда переодевание, перекрашивание и постановка на каблуки не имеет никакого смысла. Все дело в уверенности в себе, сладко поют дивы-ведущие, ты должна себя полюбить, поверить, что ты достойна, без этого ничего не будет. И грязноволосое существо в старых офисных брюках и покрытой катышками кофте мелко-мелко кивает в знак согласия. Она и верит, и не верит. Не верит – потому что если б все было так просто, она давно справилась бы сама, без помощи этих сомнительных богинек стиля и секса; а верит – потому что ну а вдруг, вдруг случится чудо, не зря же она пришла сюда с риском опозориться на всю страну. Обычно такие люди используют именно это выражение: на всю страну. Меня покажут полуголой, в нижнем белье, на всю страну, какой кошмар. Но ведь и вся страна увидит, как я преобразилась. В том числе, увидит возможный Он, ахнет, потеряет покой, сон, аппетит, напишет письмо в редакцию, ах, ох, вымолит ее адрес и явится однажды утром с букетом ее любимых цветов (и откуда узнал?). >>>

По словам того же Соломенцева, нормальное поведение – это не резать барана во дворе, не жарить шашлык на балконе, не ходить по городу в национальной одежде, разговаривать по-русски. Кодекс призван, что бы вы думали, облегчить взаимодействие между москвичами и приезжими. Снизить напряженность. Разумеется, если гастарбайтеру выдать книжечку, в которой ну русским же языком будет сказано: «не режь барана», он поймет, резать барана не будет, чем спасет москвича от выброса адреналина со всеми вытекающими последствиями, а самого себя – от ножевых ранений. Отсутствие взаимопонимания, конечно, лежит в основе многих проблем, но, дорогое правительство Москвы, указывая людям, что им делать, понимания с их стороны вы не добьетесь. >>>

Счастье – это миг плюс вечность, как писала одна авторша женской прозы задолго, впрочем, до того, как женская проза стала чем-то стыдным. Человеку нужны гарантии, а жизнь упорно отказывается их давать. В этом главная проблема счастья, если у счастья вообще могут быть проблемы. Неумение жить сегодня – серьезнейший изъян психики большинства людей Нового времени, потому что будущее – это наш наркотик, наш фетиш, наше лекарство. Мы лечим раны настоящего, прикладывая к ним фантом будущего, не отдавая себе отчета в том, что будущее только для этого и годится. «Сегодня мне плохо, но завтра будет лучше», «все будет хорошо», говорим мы себе, и засыпаем, более или менее успокоенные. Вектор «от неважнецкого прошлого к прекрасному будущему» –  чисто прогрессисткая иллюзия, положительное значение которой недооценить нельзя, но и побочные эффекты сбрасывать со счетов неправильно. >>>

Зацикленность делает человека смешным и уязвимым. Зацикленность на теле, которое, как ни крути, с определенного возраста постоянно меняется в худшую сторону, подводит, огорчает, требует вложений, но в итоге все равно умирает, кажется наиболее тщетной из всех возможных. Спасение тела – черная дыра, в которую уходит прорва всяческой энергии, но всем нам изначально известно, что спасти пациента не получится, и мы даже знаем, кто убийца – время. >>>

В шестнадцать лет «убить время», чтобы пережить непростой его период – нормальный путь к регенерации, потому что время работает на тебя, его вон сколько, не захлебнуться бы, глотая. В более сознательном возрасте мы начинаем относиться к времени иначе – с жадностью, иногда истерической. Приходит понимание: время лечит, но у этого лекарства сильные побочные эффекты, среди них даже летальный исход. Итак, к подавленности прибавляется тревога: сколько это будет продолжаться? Жизнь прекрасна, я знаю, но не ощущаю этого пока, а когда снова начну? Не станет ли к этому времени моя собственная жизнь невыносимой, не заболею ли я, не состарюсь ли, смогу ли вернуться в строй таким, каким был из него выбит? >>>

Соотношение праздника и будней в человеческой жизни постепенно меняется, не кардинально, но массовая доля выходных, во всяком случае, увеличивается. И мы не знаем, что с этим делать, хотя нам и кажется, что это безусловный плюс. «Я не умею отдыхать», – так часто говорят люди разной степени внутренней скованности и несвободы, имея в виду полное отсутствие навыков ничегонеделанья. Да, многие из тех, кто привык постоянно работать, созидать или разрушать, не могут ни минуты постоять спокойно. Это неумение отдыхать на поверку оказывается чем-то вроде одного из проявлений психического расстройства, неусидчивости, заставляющей больного качаться из стороны в сторону, бегать из угла в угол, заплетать косички из бахромы покрывала. Некуда девать руки, ноги, некуда деваться самому, если нет содержательного или, ну худой конец, бессмысленного занятия. >>>

Проблема с Днем Святого Валентина в России заключается в неопределенности. А хуже неопределенности, и это известно любому влюбленному, быть ничего не может. Лучше уж знать наверняка: тебя не любят и никогда не полюбят (хотя поверить в этом некоторым влюбленным бывает сложно, не от самоуверенности, а потому что влюбленность делает из нас идиотов), чем метаться от оптимистических прогнозов к пессимистическим. Такие перепады неполезны для психики, сердечно-сосудистой системы и пищеварения. По аналогии, всем было бы намного проще, если бы 14 февраля официально объявили праздником или так же официально предали анафеме. >>>

Теперь о пошлости. Пошлость – это настоящая проблема, то, что отталкивает от Валентинова Дня в наибольшей степени. Но в нашей стране эта пошлость порционна. Ее львиная доля приберегается для 8 марта, когда из каждого утюга звучит невозможное «за милых дам, за милых дам» и «ах, какая женщина», женщин поздравляют с чем-то нутряным, физиологическим, а «дорогие мужчины» раз в году, кряхтя и раздуваясь от гордости, моют посуду или, это они предпочитают, неуклюже подают завтрак в постель. Все розовые сердечки 14 февраля – ничто в сравнении с казенной мимозой, преподносимой без чувства, по жесткой производственной необходимости. >>>

Куплю костюм Деда Мороза, можно – б /у, но обязательно в хорошем состоянии, без дырок, потертостей, классический. Цена договорная. Возможен обмен с доплатой: шапка Деда Мороза + борода Деда Мороза на весь костюм, без обмана. Игорь. / Костюм Снегурочки для взрослых ищу, помогите, очень нужен 72-й размер. Отблагодарю. / Дорогие друзья! Подскажите, как вывести пятна от красного вина с бороды Деда Мороза? Синтетика, белая, новая, очень жалко. Или где можно купить бороду Деда Мороза отдельно от костюма (на случай, если вывести пятна не получится). / 12 декабря на пересечении улицы Зорге и Хорошевского шоссе найдена красная шапка Деда Мороза, размер – 50-й. Обращаться в редакцию газеты «Красная звезда» или ловить меня под памятником Грибоедову на Чистых прудах. >>>

Часть людей – сами все еще дети, часть – родители, бабушки-дедушки, оставшиеся могут быть (иногда насильно) зачислены в сочувствующие. Поэтому тему костюма для ребенка на Новый год достаточно актуальна для, пожалуй, девяноста процентов жителей страны. Потому что дети – главная аудитория Нового года, они посещают максимальное количество утренников (чтобы не сказать - вечеринок), связанных с этим праздником, и на некоторых прямо-таки требуется приходить в костюме. Конечно, вряд ли возможен совсем уж жесткий вариант елки с дресс-кодом и фейсконтролем, но для ребенка важно быть частью веселья. На любом утреннике будут как минимум два человека в униформе: личность, облаченная в костюм Деда Мороза, и еще одна, в костюме Снегурочки. Считается, что до костюма Деда Мороза надо еще дорасти, поэтому юное создание никак не может быть одето в красно-белую его шубу. А вот Снегурочка – существо без возраста, поэтому их на праздновании Нового года в детском учреждении может быть две и больше, за счет подрастающего поколения. Конечно, взрослая Снегурочка, пришедшая сюда работать, может чувствовать легкий дискомфорт от пребывания в обществе более молодых товарок по цеху, преследуемая мыслью о том, что вот у них, дескать, все впереди, тогда как у нее – позади или в процессе. Но если человек в костюме Снегурочки – профессионал, боль и сомнения никогда не отразятся на загримированном лице.
>>>

Готика – это, похоже, тренд на годы. Рискну предположить, что Halloween будет мрачным, и даже логично было бы сделать его таким. В ход пойдут самые черные персонажи, ночь перед рассветом в этом году будет особенно темной. Если говорить о конкретных образах, то по-прежнему в моде вампиры, вурдалаки, к ним постепенно присоединяются инопланетяне, причем довольно агрессивные, не благостные. Вампиры тоже – вдвойне кровожадные, я бы сказал, это агрессия в прогрессии.  Второй тренд – сексуальность.  Конечно, клубный Хеллоуин всегда отличался уклоном в провокационную сексуальность, но в нынешнем году грядет кульминация. >>>

Ко всему этому тяжело относиться иначе, чем сугубо юмористически, да и комедия тут не самого высокого пошиба. Нам с вами надлежит умилиться, узнав о подвигах сильных мира сего, без страха отправившихся в народ, пребывающим в легком возбуждении от пережитого приключения, которое для большинства составляет суть каждодневной рутины. Надо же, и они люди, плутают в переходах метро, сбивают, наверное, пятки дешевой обувью во время длительных марш-бросков от дома до работы; матерясь, падают вперед, когда троллейбус резко тормозит. Интересно, а обратный путь все эти господа тоже проделали своим ходом? Судя по традиционным вечерним пробкам, скорее всего, личные водители получили дополнительно только несколько часов утреннего отдыха, к концу рабочего дня они уже были уже у станка. >>>

Форма уравнивает за счет обезличивания, но это иллюзия. Школьная форма способна обезличить ученика лишь настолько, насколько учитель хочет видеть его обезличенным. Для самого себя человек, не важно, ребенок или взрослый, все равно никогда не будет равен другим, и это не математическое равенство или неравенство. Это угол зрения. Почему многих привлекает форма в сексуальном плане? Дело тут не только в садо-мазохистских наклонностях, желании оказаться в подчинении, но и в том, что форма маскирует конкретику, мешающую абстрагироваться от личности. Человек в военной форме – это чистый архетип, медсестра – это чистый архетип, и ничто неудобное, не вписывающееся в вожделенный образ, не препятствует обезличенному восприятию. Грубо говоря, в Пете не важно, что он Петя, важно, что он военный. Довольно оскорбительно для Пети, вы не находите? >>>

Расскажем вам печальную историю из жизни девочки Маши, появившейся на свет задолго до того дня, как стало возможным запросто купить детский карнавальный костюм в магазине. Родителям в ту пору приходилось проявить фантазию, чтобы ребенок на утреннике не выглядел белой вороной: полночи мама могла шить, бабушка – украшать сшитое мишурой, а папа – бесцельно слоняться из комнаты в кухню. Результатом семейного творчества становились симпатичные, хоть и не шибко оригинальные костюмы, например, Снежинок для девочек. Обычно это означало много серебра, иногда – ваты, мишура и замысловатый головной убор – нечто вроде кокошника. >>>

Где что, а в Минусинске – помидоры. Уход от суровой реальности современной жизни в культ плодородия - один из способов примириться с условиями существования. Его практикуют в некоторых подсобных хозяйствах, где загорелые по пояс сверху женщины и мужчины проводят светлое время суток головой вниз (не очень полезно для кровообращения), склонившись над грядками, или на корточках (тоже вредно, особенно для варикозных вен) около них. Ничто, положительно ничто не существует для огородников в эти благословенные часы единения с природой, когда вся отрицательная энергия стекает с желтых пальцев в землю, а под ногти забивается целебная невымываемая грязь. Да что так грязь, разве грязь это - земля, кормилица, если повезло - вообще чернозем. Растет на таких огородах все, что только пожелаешь, иногда только розы не удаются, да огурцы слишком длинные вымахивают, но это ничего, если раньше снимать. Никто ведь не мешает. Главное - труд, человекочасы. Главное - медитация, погружение в процесс, полное растворение. >>>

Чувство превосходства тут вторично, первично же переживание несогласия с большинством. Некоторое количество явлений мы отрицаем полностью как вредные и небезопасные, непоправимо бездарные и глупые. Но есть вещи, которым мы милостиво оставляем право на существование, даже если лично у нас они не вызывают восторга. Как правило, мы либо считаем их не более идиотскими, чем наши собственные увлечения, либо высокомерно определяем их как нужные для недоразвитой массы: пусть лучше так, чем если бы с ножами бегали. >>>

Прокат карнавальных костюмов катастрофически не подходит увлекающимся натурам, способным в разгар веселья пролить на себя вино, кофе, нефть, селитру; неудачно прислониться к свежеокрашенной поверхности, сесть в торт, поскользнуться на банановой кожуре, зацепиться пышным рукавом за рыболовный крюк, а также чересчур высоко задрать ногу в бешеном танце под удивленный треск ткани. А как избежать ущерба, причиняемого легким тканям внезапным соприкосновением с тлеющей сигаретой в руках замечтавшегося клаббера? Тут клубы не могут дать никаких гарантий.
>>>

Если еще недавно в нашей стране было очень модно называть традиционно убогие демонстрации в честь дня очередного города карнавалами, то в этом тенденция иная: карнавалы отменять. Вот так громко, с сожалением заявлять, что нынче, мол, карнавал решили (кто решил?) не проводить, потому что кризис, или потому что устали, или еще почему-нибудь. Нам бы, адептам карнавальной культуры, расстроиться, но печали нет, а притворяться не смеем. Притворством было бы заявлять, что карнавалы у нас были, а теперь им конец приходит. Термин, конечно, замусолили, но карнавальности от этого не прибавилось. Карнавал как явление народной культуры так и не удалось пока что в наших условиях вытащить на поверхность живым, все какие-то картонные имитации и полутрупы. Но здесь есть две проблемы: во-первых, настоящая карнавальность непредсказуема в деталях, а потому опасна, во-вторых, в России место фольклора (в широком смысле) давно занимает эстрадного типа лубок, и ситуация с карнавалами прекрасно укладывается в схему. >>>