От жизни в мегаполисе критерии странности размываются, и странным кажется слышать в провинциальном магазине удивленный шепот теток: «смотри, смотри, мужик с косичкой!» или «ну и брюки – мотня висит до колен, как будто… это самое». Думаешь – совсем вы что ли тут дикие, в такой-то области, субъект Федерации номер такой-то, оборачиваешься, чтобы посмотреть, как выглядят люди, доселе не видавшиеся мужика с косичкой. Оказывается, выглядят они совершенно обычно, точь-в-точь как их московские коллеги: кофта пестрая, штаны черные, на голове рыжая краска. Отворачиваешься, потому что пялиться на людей неприлично. Хотя их это правило не смущает, или они о нем не слышали: уперлись в мужика с косичкой, водометом не отбить. Или считают, раз он косичку заплел, перейдя границы дозволенного, так и поделом ему, сам себя вне социума поставил. Смотрели и будем смотреть. >>>

Гей-парад возможен в наших сегодняшних условиях как правозащитная акция, но черный юмор ситуации заключается в том, что правозащитные акции требуют большего гражданского мужества, нежели бесконечные уличные увеселения. В последних нет недостатка, ради них с удовольствием перекрываются основные трассы, и никто не обращает внимания на причиненные дачникам неудобства. Веселитесь, завтра вас переработают на фарш. >>>

Другой город. Как понять, что ты в другом городе? Как заставить себя поверить, что это не сон, не незнакомый район, не последствия дереализации, а действительно – населенный пункт, в котором ты не живешь? Большинству людей это просто, большинство людей много ездит, по крайней мере, на дачу по выходным, в отпуск на море, в командировки, к родителям, живущим за тысячу километров. Пространство для опытного путешественника естественным образом растягивается и в пути и послушно сжимается по прибытии в конечную точку. Что такое несколько сот километров? Это время, потраченное на их преодоление, мелькающие за окном поезда столбы, пара ночных стоянок на неприметных узловых станциях, жареная курица, соленые огурцы, вареная картошка, поедаемые едущей в том же купе семьей. Дорога забывается: в ее ритме существуешь, только пока она не заканчивается, но именно пребывание в пути помогает понять, что ты покинул пункт А и место, где ты в следующий раз опомнишься, будет пунктом Б. >>>

Казалось бы, Москва – город большой, даже слишком иногда, здесь огромное количество людей, готовых на все, в том числе, и на чудачества. При этом настоящих чудачеств со знаком плюс творится у нас немного, даже катастрофически мало. Нет в столице ни настоящего карнавала, ни специального квартала или хоть улицы чудаков, а мероприятия а-ля флешмоб так редки, что сколько-нибудь значимым фактором в городской жизни их считать нельзя. Зачем все это нужно – вопрос другой, его обычно задают люди, которым просто в принципе не до дурачеств, таков уж склад личности, а аргументы вроде «неужели нет проблем посерьезнее» и «какое веселье, когда кругом гибнут люди» – всего лишь попытка рационализации. >>>

На деле это день дурацкого смеха, так что никакого вопроса «или – или» нет. Смех ведь тоже разный бывает: радостный, счастливый, истерический. А бывает – идиотский, он же дурацкий. Именно так и надлежит смеяться 1 апреля, ежели не случится в этот день особых, не связанных с датой поводов. Любому человеку время от времени совершенно необходимо побыть идиотом, некоторые, правда, настолько увлекаются этим, что явно перебарщивают и уже не могут остановиться. Но не о них речь, это люди слабые, меры не знающие. А вот крепко стоящему на голове индивиду иногда требуется перевалиться на ноги, чтобы разогнать кровь. Первое апреля, конечно, для этих целей не подходит совершенно, но ведь и большинство состоящих в браке не подходят друг другу, да живут, однако, и ничего. Так что почему бы и не первого, мать его, апреля? Но если становиться идиотом в этот день, то уж таким идиотом, чтобы всем вокруг тошно сделалось, чтобы стыдить начали, призывать прийти в разум, вспомнить о приличиях; чтобы самые сдержанные на вас голос повысили, противники физического насилия набили морду, а борцы против эвтаназии отключили вас от аппарата искусственной вентиляции легких. >>>

Риека – второй по величине после Загреба город Хорватии, это одно из популярных среди туристов мест. 17 января здесь начался карнавал, который продлится до 14 февраля. Он пройдет уже в двадцать седьмой раз, первый состоялся в далеком 1982 году, при ином политическом строе, практически – в другом мире. Тем не менее, карнавальное дело живо, и даже более чем живо: в 1995 карнавал в Риеке был признан Федерацией европейских карнавалов (FECC). Относительно новая (что такое для Европы какие-то двадцать семь лет?) традиция является частью и продолжением гораздо более древней: столетие назад в Риеку на карнавал съезжались гости из Австро-Венгии, России, Германии. Сегодня карнавал собирается более ста тысяч зрителей, и это очень неплохо по европейским меркам. >>>

В реальности же любое состязание несет на себе отпечаток бессмысленности, абсурдности и даже безысходности, как если бы двое приговоренных к смерти заключенных в ночь перед казнью начали бы на спор прыгать в длину. Это занятие не имеет никакого отношения к ключевому событию, которого не избежать; о котором бесполезно думать, но и не думать о котором невозможно. Точно такие же чувства вызывает и стремление устроить самый слюнявый поцелуй, слепить самого холодного снеговика или вырастить самый червивый гриб: «почему бы и нет, но какой в этом смысл». Да никакого, так, перемогаются люди, сами себя развлекают, создают прибавочную стоимость собственной жизни. >>>

Теплая и красивая шуба, идеально подходящая к ней шапка, сапоги, возможно, посох и мешок – даже отъявленный метросексуал не позволит себе одеться таким образом, а Дед Мороз может. Костюм Деда Мороза – такая же классика, как, скажем, Armani. Или, с другой стороны, халат и бигуди. Костюм Деда Мороза находится где-то между. Это не униформа – шубы бывают разными по цвету, отделке, даже фасоны различаются. Но Дед Мороз должен угадываться, это обязательное требование. Дед Мороз – это персонифицированный Новый год, это лицо, ответственное за исполнение желаний, поэтому он не имеет права быть незаметным. Иначе это не Дед Мороз, а серый кардинал, что оскорбительно даже на уровне идеи. Но претерпел ли костюм Деда Мороза какие-либо изменения с течением времени? Влияют ли на него модные тенденции? Меняется ли покрой, ткани, цвета? На все  эти вопросы нам и предстоит ответить ниже. >>>

Когда речь заходит о костюме на Новый год, большинство сразу же представляет себе нечто, усыпанное блестками, расшитое пайетками, утяжеленное стеклярусом или, в крайнем случае, переливающееся, как чешуя. Костюм для встречи Нового года – это, конечно, не униформа, но определенные общие представления о том, каким он должен быть, существуют. Считается, что уж когда-когда, но в ночь с тридцать первого на первое можно позволить себе любые излишества, это касается и еды, и выпивки, и пестроты одеяния. Элегантность и утонченность в этот момент уступают место немного потешному стремлению к нарядности. Быть нарядным, в понимании большинства сограждан, означает максимально далеко уйти от своего обычного – скучного – образа. В обыденной жизни мы сдержанны, читай, сдерживаем порыв нацепить на себя одновременно перья, золото и рюшки. Почему такое желание вообще возникает – вопрос культурологический. Его следует рассматривать в исторической ретроспективе: чем богаче, тем наряднее. >>>

23 сентября обновленный клуб "Релакс" (ул. Мельникова, д. 7) ждет гостей на Halloween Show, организованное командой "Freak Show" во главе с Василием Захаровым, он же король ужасов. Василий Захаров – продюсер, режиссер, сценарист, байкер, меценат и, в частности, душа проекта "Horror show". В ночь с пятницы на субботу в клубе "Релакс" гостей ждет много музыки, хоррор-номеров, специальных Halloween-конкурсов. >>>

Что такое косплей? Люди, незнакомые с термином, даже не догадываются, насколько все очевидно, как легко было бы угадать, что он означает. Это сокращение от «costume play», костюмированная игра. Современная культура вообще сильно тяготеет к игре, поэтому фрики и городские сумасшедшие перестают восприниматься как фрики и городские сумасшедшие: вменяемые прохожие обычно держат в голове возможную принадлежность сказочно разодетых героев к кругу каких-нибудь ролевиков. Но «косплей» - явление, тесно связанное с японской аниме-культурой, удивительно популярной сегодня во всем мире. Суть косплея в отыгрывании в жизни действия, совершаемого на экране. Очень забавно, что косплей стирает границы между правдой жизни и правдой искусства, как известно, существующих каждая в соответствии с собственными законами. Но косплей создает иную пропорцию между придуманным и реальным, утверждая превосходство придуманного: его примат в виртуальном мире сомнению не подлежит, но здесь влияние fiction на обычную жизнь оказывается более сильным, чем это бывает, так сказать, в норме. >>>

В связи с затронутой уже темой выборов хочется упомянуть о еще одном кандидате в мэры, шансы которого, наверное, невелики, но так для него и лучше. Он бы, наверное, и сам сильно удивился, случись ему выиграть эту гонку. И быстро бы соскучился по прежней жизни. Ставший уже достопримечательностью Нью-Йорка знаменитый Голый ковбой уже около десяти лет постоянно тусуется на Тайм-сквер в одних трусах, шляпе и ковбойских сапогах, позволяет фотографировать себя, продает сувениры, бренчит на гитаре. Минувшим летом он сделал заявление для прессы: время пришло: «народ, сейчас – тяжелые времена, а когда становится тяжело, нам нужен Ковбой». Персонаж объявил, что уж кто-кто, а он знает толк в сокращении расходов, особенно актуальном для города сейчас. >>>

Карнавальный способ правозащитной деятельности предполагает черный юмор, не в расовом, конечно, смысле. Да, мы знаем, что происходящее ужасно, но все равно готовы посмеяться. Преодолеть страх и отвращение через смех. Мы – овцы, потешающиеся над волком и дерзко приглашающие его посмотреть на себя со стороны. Осознать, покаяться и присоединиться к нам: мы простим ему причиненную нам боль, даже простим зверства, потому что знаем – в итоге лучше будет всем, только, дорогой волк, смейся с нами, смех очистит тебя. Смех начинается для овец и волка с разных точек: овцы смеются, издеваясь над волком, преодолевая страх, волк смеется, удивляясь способности овец рассмешить его, преодолевая презрение. Но если обе стороны все-таки смеются, это хороший знак. Совместный смех объединяет людей, как совместная трапеза. >>>

Итак, получив необходимые разъяснения и примирившись с поначалу шокировавшим меня, я поняла, что каким-то волшебным образом неизвестная мне дама из Филадельфии выбрала идеальный образ для Хеллоуина. Как ей это удалось, не знаю, возможны варианты: либо она действовала по наитию, либо туалет был результатом анализа и стратегического планирования. Ясно одно: привычные костюмы на Хеллоуин призваны пугать, хоть и несильно, в шутку, но они не пугают, потому что в контексте этого праздника появление скелетов, привидений, ведьм, мертвецов или вампиров ожидаемо. Единственное, что может действительно заставить сердце ухнуть, так это какой-нибудь очень профессионально сделанный мейк-ап, вот от него иногда кровь в жилах стынет: не понимаешь, это вообще человек ли перед тобой, или уже нет, труп. Эта двойственность, впрочем, вселяет ужас всегда, особенно когда проходишь мимо спящего на тротуаре алкоголика с синим лицом, останавливаешься, чтобы убедиться в том, что он дышит. Момент, пока ты в этом сомневаешься, пока глаз не уловил еле заметного движения, всегда страшен. >>>

Для пресловутого «нашего времени» характерны очень смешные попытки использовать наработки великих манипуляторов прошлого, убеждая массы в актуальности какого-нибудь тренда. Например, в самых странных местах теперь можно встретить зомби, вылезающих с комментариями «тысячи извинений, но курить – неактуально» к фотографиям курящих людей. Хочется изобразить удивление, выдержать паузу и спросить, прямо как в американском фильме, «says who»? Курить, тысячи извинений, неактуально, и хоть ты кол на голове теши у приносящего эти извинения. До него дошло, и теперь его миссия – донести сакральную информацию об актуальности/неактуальности до братьев и сестер, современников. Беда, конечно, в повышенном авторитете СМИ и даже интернета. Вроде бы уже и телевизор не смотреть считается актуальным, а разницы никакой: получается, все, сказанное в телевизоре – правда. >>>

Чем интересны нам гей-акции? У случайного читателя вполне может возникнуть такой вопрос, хотя ответ лежит на поверхности. В гей-шествиях, прайдах, присутствуют абсолютно все канонические составляющие карнавала: секс, веселая похабщина, юмор, переодевание (маски, костюмы, грим), и не в последнюю очередь – это не первомайская демонстрация, она же – признание в любви стоящим у власти, она же –индульгенция той же самой власти на любые действия. Нет. Первоначальный правозащитный, протестный пафос этих мероприятий никуда не улетучивается даже в том случае, когда они становятся частью культурной жизни города. К ним с удовольствием присоединяются люди, далекие от ЛГБТ-сообщества, просто потому, что это красиво и забавно. Именно эта направленность «против» и придает гей-акциям необходимый карнавалу дух противоречия, бунтарства, без которого они рискуют превратиться в поедаемую беззубым младенчиком манную кашу.
>>>

День города – это скучно. Более того, это очень скучно, и может нравиться только людям с крайне примитивными вкусами и культурными запросами, потому что на них все действо и ориентировано. Уличное искусство делится на четыре категории: нечто, органично существующее именно на улице, нечто настолько неформатное, что его не пускают в помещения, нечто настолько халтурно-бездарное, что его не пускают в помещения, и нечто, ориентированное на широкий круг зрителей, которых не следует пускать в помещения. >>>

Людей вообще раздражает, когда кто-то требует к своим проблемам внимания. Меньшинства, национальные ли, сексуальные ли, больше всего бесят среднестатистического гражданина именно этим. Чего они лезут, вот мы же живем, не жалуемся. А не лучше ихнего живем. Чего им еще надо? Конечно, человек, привыкший молчать, никак не участвуя в общественной жизни, не понимает, зачем говорить, высказываться, зачем кричать. Тихо-мирно проживем отпущенные нам годы, незачем высовываться, даже если не нравится что-то. Но ведь это вопрос индивидуального порога чувствительности: один живет в рабстве и этим вполне доволен, заботится лишь о том, чтобы еду получать в достаточном количестве, а о человеческом своем достоинстве и не вспоминает, чтобы не расстраиваться. Другому противна сама мысль об ущемлении прав, о том, что представитель власти может себе позволить угрожать и хамить ему. И этого достаточно, чтобы вывести человека из себя и заставить его артикулировать свое недовольство. Разумеется, того, кто годами питается объедками и получает тычки и тумаки от хозяина, не смея пикнуть, такое демонстративное правозащитное поведение раздражает. С жиру, скажет он, бесятся. Нет, господа, это не гомосексуалы слишком многого хотят, это вы хотите слишком мало. >>>

Вдохновленные кинематографом, зомби не только гримируются и создают устрашающие костюмы (лохмотья, заляпанные кетчупом – самое оно), но и ведут себя согласно своду зомби-правил. Они мычат, стонут и иногда рычат что-то про мозг, в оригинале – «brains». Но в зомби-движении нет единства, некоторые его представители считают, что никакого особого отношения к мозгам у голодного зомби нет, ему просто нужна любая свежая плоть, чтобы насытиться. Вообще, зомби заинтересованы в том, чтобы плодить себе подобных, для этого им надо выбирать жертв и кусать их, но кодекс зобми-правил запрещает им вести себя агрессивно по отношению к обычным людям, так что приходится держаться.
>>>

Все вертится вокруг мыльных пузырей, явления эфемерного и существующего исключительно забавы ради. Продолжительность жизни среднего мыльного пузыря - десятки секунд, а то и секунды, с человеческой не сравнится (хотя всем нам все равно хотелось бы валандаться среди живых подольше). Однако же за это время пузырь успевает сделать большое дело: порадовать того, кому он обязан своим появлением на свет, а если повезет, то и немногочисленных свидетелей своей краткой, но не бессмысленной жизни. Дримфлеш число таких свидетелей увеличивает, и КПД каждого пузыря, таким образом, возрастает в разы: он доставляет удовольствие не одному, не трем, а, скажем, десяти-пятнадцати зрителям. >>>